В моих нестройных и никому не нужных будущих мемуарах появилась новая глава. Пожалуй, самая важная на текущий момент. Как часть мозаики, в которой недоставало, пусть и поломанного, старого куска, моя история вдруг заполнилась недостающими подробностями. Как форма для выпечки торта заполняется жидким ароматным тестом, так и жизнь каждого из нас заполняется ежедневными мелочами. И кто знает, из чего вы там это тесто состряпали.

Я выросла без отца. Родители разошлись, когда я была еще маленькой. Папу видела только на фотографиях, поскольку советские реалии развели родителей по разным городам, и даже странам. Папа остался в России. Нас принесло на Украину. О своей семье по папиной линии я знала ничтожно мало. Мама почти никогда о них не говорила. Папа связи с нами не поддерживал. У нас было только несколько фотографий начала восьмидесятых.

Мое безотцовое детство было не таким уж и плохим, как могло бы звучать для постороннего, не знающего меня, человека. Моя мама всю жизнь много трудилась, много зарабатывала, теряла много здоровья. Но я жила лучше, чем многие мои сверстники, друзья и одноклассники. Я у мамы один ребенок, и она баловала - и сейчас балует - меня как могла. Возможно, отсутствие мужчины в семье как-то сказалось на моих предпочтениях определенного типа мужчин. Но тема эта слишком глубока и интимная, чтобы я сейчас захотела ее всполошить.

В 2005-ом я захотела взять девичью фамилию мамы. Мне захотелось этого с той упрямой и непреломной силой, с какой загораются те желания, которые тем скорее хочется исполнить, чем глупее эта затея кажется всем окружающим. Моя ситуация была именно такой. Мне нужно было менять документы на машину, паспорт внутренний и заграничный. Мой институтский диплом оставался на другой фамилии. Идентификационный код. Короче говоря, бумажная волокита в ее цветении. Но я это придумала, и принялась исполнять. Весной 2006-го я получила новый паспорт на свою нынешнюю фамилию. Путем хрустящих новых и не очень купюр различного номинала я уменьшила себе очереди, ожидания и сократила нервотрепку. Я поменяла все довольно быстро. "Зачем?", возможно, спросите вы, как и все мои друзья поголовно. "Потому что я так хочу", отвечу я вам названием комедийно-мелодраматического фильма с Джейн Фондой в главной роли. Я меняла фамилию не в знак протеста отсутствия моего отца, упаси бог, нет. Я меняла фамилию, скорее, из своей эстетической привязанности к немецким корням моего дедушки. Наверное, в тот момент моя духовная связь с ним была больше, чем связь с папой и его семьей. А их я очень уважаю и люблю, хотя никогда и не знала, какие они, где живут, какой у них уклад жизни. Я не знала ничего.

Но очень хотела узнать.

Я поняла это пару-тройку лет назад. Помнится мне, моя мудрая Леночка повела меня на эзотерические курсы. На них, кроме всего прочего, нам рассказывали о духовной связи с бабушками и дедушками обоих родителей. Пожалуй, это был первый раз, когда я задумалась, что ничегошеньки не знаю о своей семье. Моя бабушка по маминой линии - единственный мой родственник, кроме мамы. Она рано осиротела, пережила войну, голод. И она крайне мало рассказывает о своем прошлом. Фотографий, разумеется, тоже нет. О родственниках с папиной стороны я знала уже сказала сколько. Нисколько.

Я в срочном порядке зарегистрировалась на различных российских генеалогических форумах, искала всех с моей прежней фамилией. Никаких серьезных результатов это не дало. Я подумывала о том, что когда обзаведусь собственной семьей, займусь плотнее поиском папы и его семьи: через паспортные столы, через все эти программы и так далее. У меня было довольно твердое намерение их разыскать, съездить на свою родину.

Месяц назад на сайте "Одноклассники" я нашла своего родного дядю. Мама узнала его на фотографии. А я и вообще не знала, что у папы был старший брат. Я написала ему пару коротких строк, которые, я думаю, повергли его если не в шок, то в глубокие раздумия точно.

Он рассказал мне, что мой папа (1960 г.р.) умер в 2005-ом от пневмонии. Моя бабушка умерла в 2008-ом, а ее муж, мой дедушка, в 1995-ом. И добавил, что из прямых родственников у меня остался только он и его сыновья, мои двоюродные братья.

Вот так, в одно ноябрьское утро, я нашла своих родных и далеких, но от этого не менее близких, людей, и в это же утро их потеряла. Я не смогу увидеть своего отца, не смогу поговорить с ним, сказать, что мама в жизни не сказала о нем плохого слова, сказать, что я любила его все это время, хоть и слабо представляла, как он выглядит. Это ни плохо, ни хорошо. Это жизнь.

Я задумала менять фамилию, когда умер мой папа. Может быть, это и есть то самое чутье, о котором так много говорят? Когда мать чувствует болезнь или страдание своего ребенка, когда супруги тревожатся друг о друге, когда дети знают, что с родителями что-то произошло.

То самое чутье, которое не дает забыть нам наших корней, помнить и чтить которые должен каждый. Наши корни, наша семья, родители и дети, это то, что делает нас сильнее, питает нас. И это то, лишаясь чего, мы вдруг становимся слабыми и беспомощными.

В иной момент я совершенно откровенно могу признаться себе, что я чистой воды лузер. То есть неудачник. Тогда я срочно звоню своей подруге, и прошу встречи. Она говорит мне, что у каждого в жизни свой путь. Говорит, что карьера и деланье денег это просто не мое. А мое - семья. Я, конечно же, верю. Это удобно.

А еще удобно объяснить себе, что я не умею брать взяток, обманывать, лицемерить. И удобно сказать: да, я была там, но ушла. Я осталась честной.

Но ездить на моей машине мне надоело. И не покупать себе дорогих вещей тоже надоело. А ждать семейного счастья и идеального мужа надоело до такой степени, что я потихоньку начинаю ненавидеть всех и вся.

А может, это предновогодний синдром. Об этом я писала ровно год назад. Близится декабрь: следовательно, скоро жди.

Я знаю массу вещей, во многом хочу попробовать себя. И пробую. И получаю отказ. Просить и добиваться своего я, видимо, не умею. Или не умею делать так, как нужно мне. Плыву по течению, объясняя все одним: судьба. Удобно.

Тем временем не происходит ничего. Женатые друзья остаются женатыми друзьями. С некоторыми я вошла в ту фазу отношений, когда жены чувствуют во мне опасность. Сначала вопросы, потом скандалы. А потом более редкие встречи с друзьями. Не очень-то и нужно, но по самолюбию бьет.

За окном вода, внутри хлипкое болото. Настроение ни да ни нет. Могу и выстрелить, не моргнув глазом, могу и на колени встать. Такое вот состояние.

Набоков, Куприн, Гончаров - верные друзья.

Ночью случилась первая в моей жизни лихорадка от боли. Самая настоящая лихорадка с ознобом, неконтролируемой дрожью и страшной болью внутри. Это чисто физическое, ничего высокого. Позже подействовало обезболивающее и все встало на свои места. Но за эти десять лихорадочных минут я успела подумать обо всем: и о ломке, и о смертельно-спекулятивном гриппе, и о слабости, и о вреде боли для сердца. Я готова была вколоть и съесть все, что угодно, лишь бы боль прошла. Но мне не предлагали.

Дождь за окном усилился. Обожаю дождь. А еще дорогу, машину и музыку.

Мозги и идеи разбрасываются по атмосфере. Никого вокруг, о ком хотелось бы сейчас вспомнить. Никого, кого можно было бы пожелать рядом. Никого, кого хотелось бы обнять. Странно, но я не чувствую себя несчастной. Настроена скорее цинично, чем меланхолично.

Солнце опять пропало на месяцы. Похоронилось в сером небе. Скоро огни, открытки и пластмассовая хвоя. Скоро много счастья.

Где, где же вы все, к кому можно обратиться за мудрым словом и добрым делом? Где же ты, который скажет мне, что нет ничего лучше, чем Маммонов в роли царя? Где вы, к которым я готова броситься на помощь по первейшему зову? Где зов, где призвание, где интерес? Где русская рулетка и смерть за идею? Где торжество добрых начал и падение злой низости? Где хоть что-нибудь, чем можно поживиться?

И ничего не происходит: смотрю на тебя, и ничего. Ни спать, ни разговаривать, ни даже обедать с тобой стало неинтересно. Все погасло, разлетелось, улетучилось. Скучно, маемся, не смотрим друг на друга.

Ты теперь звонишь, пишешь, теряешь свои документы в моей машине. Ты никогда меня страстно не желал, а я никогда тебя по-настоящему не любила.

Мы неплохо провели время, не стали близкими, не имеем желания к продолжению - таковы итоги.

Наступает зима, дни становятся короткими и темными. У меня новый телефон, и твой контакт записан в нем без картинки и единой пометки. У меня нет ни сообщений от тебя, ничего. Я не хочу тебя, и не буду пытаться сделать твою жизнь лучше. Ты играешь с глупостями, как неумный ребенок.

Моя игра теперь в другой плоскости. У тебя туда нет пропуска.

Сегодня мне предложили работу. Неплохую, вобщем-то, работу. Особенно в условиях кризиса (о, это гадкое словцо) и повальной безработицы. Денег платят нормально, окружение неплохое, большие деньги рядом - все, что я люблю. И перспектива заработать в не слишком далеком будущем побольше тоже присутствует.

Мы с подругой и ее знакомой едем ужинать в хороший ресторан. Я сижу на заднем сидении белого кайенна с номерами ІІ. Кайенн принадлежит знакомой. Купила сама. Ей под пятьдесят, выглядит хорошо, одета дорого. По дороге она задевает чью-то субару, поворачивала не из того ряда. Она - блондинка. Но дело даже не в этом. Моя подруга говорит, что ее знакомая пахала всю жизнь как средняя сельская лошадь, чтобы добиться всего того, что у нее есть. Верю. Но почему же ее никто не научил водить машину и смотреть в зеркала? Совпадение с анекдотами про блондинок? Может быть. А еще спрашиваю: почему ее никто не научил слушать чужое мнение, а только говорить, говорить, говорить.

Безусловно, ее есть за что уважать. Видно, что она не из любовниц и не дура. Это уже хороший повод для уважения, согласитесь.

Хочу ли я эту работу сейчас? Хочу ли я зарыться в кучку бумаг и потерять возможность бегать по утрам и высыпаться, сколько мне угодно? Хочу ли я перестать читать и смотреть в небо тогда, когда мне этого хочется? Хочу ли я потерять способность удивляться?

Несколько недель назад я клялась, что как только вернусь в Киев, наброшусь на работу как бывший заключенный на женщину. Нет-нет, теперь не хочется. Мастурбация тоже неплохой выход.

Есть плюсы и минусы, за и против. Есть деньги и свобода. Есть творчество и бюрократия. Выбирать сложно. Хочется все и сразу, но когда дело касается моей маленькой пушистой внутренности, я очень трепетно очищаю все шкурки и колючки - моя внутренность мне очень дорога.

Все дело в том, что я очень люблю себя.

Почти полгода назад я уехала из дома. В апреле я села на самолет, чтобы немного сменить узоры.

Я не знала, что люблю свой город настолько. Я не знала, что в Испании, куда меня уверенной знающей рукой направил мой московский друг, я встречу мужчину, который превзойдет все мои ожидания. Я не знала, что отказываться от собственного счастья настолько мучительно приятно.

Первое, что я увидела, был Краков. Сейчас я возвращаюсь домой. Я опять в Кракове. И тогда, и сейчас - по одному дню.

Я еду из аэропорта в город почти час. Середина сентября - время, когда в любом городе в любой стране мира пахнет жжеными листьями. Потому что кризис кризисом, но живую природу еще никто не отменял. Запах жженых листьев и травы - запах, знакомый каждому из нас с дества. Это запах, который неизменно проливает на нас определенные воспоминания. Не обязательно детские. Но обязательно - меланхолические. Дорога, садящееся солнце, наконец-то знакомые пейзажи, Нино Катамадзе в наушниках. О чем же еще мне думать, как не о тебе?

Я думаю о том, что в этот раз твоя пауза затянулась почти на три месяца. Думаю о том, что никогда в своих письмах я не буду обращаться к нему, как к тебе. Думаю о том, как ты поживаешь и с кем сейчас. Мне интересно, вспоминаешь ли ты меня. Мне хочется, чтобы вспоминал. Я рада, что у меня есть силы не писать тебе. Я почти рада твоему молчанию. Я еду в хорошей машине в хороший город. Краков это хороший город. Точно.

В отеле на одну ночь меня не ждет никаких сюрпризов. "Мамочка, все нормально, я в Кракове. Завтра буду дома. Целую!". Оставляю телефон на кровати, чтобы немного позже поставить его на зарядку. Я не успела сделать и шага от телефона, как услышала вибрацию смс. К слову, беззвучный режим - твое наследие, дорогой. Два или три раза за последний год я включала звук на своей нокии. Наверняка, мой оператор прислал очередное смс с телефонами посольства. Я тянусь рукой к стальному корпусу, и одного мгновения хватает, чтобы узнать картинку, закрепленную с твоим контактом. Зимнее крымское море, мрачное ялтинское небо. Фотография, скорее пустая, чем полная. Фотография, которую я сделала, пока ты спал в номере после тяжелой бессонной ночи. Я знаю наизусть каждую каплю этого моря, как знаю наизусть каждую букву твоего имени. Я - промежуток между этими буквами. Я - это бессильное слабое море под холодным февральским небом.

"Ты поужинаешь со мной сейчас?", спрашиваешь меня ты.

Судьба отвела меня от встречи с тобой именно сегодня, именно сейчас. Судьба предусмотрела все точно, ведь даже если бы мы находились в разных городах, но в одной стране, я бы приехала. И ты бы приехал тоже. Судьба на этот раз меня пожалела. Спасибо за ее женскую гуманность.

Два часа назад я летела в красивом розовом самолете, смотрела на небо. Думала, что облака - как мороженое, как воздушный десерт. Мне хотелось знать, какие они на ощупь. Мне интересно, можно ли их вообще потрогать? Я точно знаю, какие они. Я помню это на своих ладонях. Я летела два с половиной часа. Я не могла спать. Потому что я, бл..дь, думала о тебе. Утром я встала из постели мужчины, который сказал мне, что если я не вернусь к нему, он меня найдет и задушит. Вечером я лечу в самолете и думаю о тебе. Убейте меня кто-нибудь. Мне почти все равно, кто. Это нехорошо - поступать так. Нехорошо пренебрегать любовью. Нехорошо врать. Нехорошо быть такой беспокойной. Нехорошо так долго искать. Нехорошо быть с тобой вместе почти целый год, видя тебя всего два раза.

А потом я еду в машине.

А потом получаю твое смс.

И я спрашиваю себя: как это возможно?! А главное: ЗАЧЕМ?

Зачем я помню твой голос и все твои интонации. Зачем я не хочу встречаться с тобой, зная, к чему это приведет. Зачем всякий раз, когда мое сердце вспоминает тебя с нежностью и немного помятой и хромающей любовью, ты тут как тут, чтобы снова порвать меня на куски. Зачем эта токсическая химия оказалась сильнее, чем серная кислота.

Зачем мы так чувствуем друг друга?

Я сейчас здесь, не знаю за сколько километров от тебя. Но я чувствую очень хорошо, о чем ты сейчас думаешь и чего хочешь. И как это по-блядски устроено, что в другом городе, в другой стране человек, который в тысячу раз серьезнее тебя, ждет от меня сообщение, что я доехала, что все хорошо. А я даже не могу потрудиться ему написать.

Давайте закончим игры, господа. Давайте будем серьезными. Давайте научимся контролировать свои эмоции, и не мешать жить другим. Давайте изобретем, наконец, рецепт счастья.

Он относится ко мне лучше, чем все вы, вместе взятые. Он потакает моим слабостям и говорит, что с женщинами только так и нужно. Ему нравится моя капризность. Мне нравится, что его уважают и боятся все, а он уважает и боится меня. Он делится со мной всем, что имеет, включая деньги и свое сердце. Он не делает скандалов из-за мелочей, но страшно ревнует меня к моим бесчисленным друзьям, которые никогда не перестанут существовать.

Я начинаю привыкать. Я узнала, что такое нормальные отношения (если вернуться назад, и перечитать мои желания несколько месяцев назад, то это стояло в первом ряду). Я узнала, как это - жить семьей. Оказалось, я не такая уж и безответственная.

Сегодня, наверное, первый раз в жизни мои ПМС-ные слезы не были из категории жалости и самоуничижения. Сегодня мне все было предельно ясно. Но от этого больно не меньше. Я смотрела в лицо человека, которого упсела полюбить, играючи. Я шутила с ним, и твердила себе, что никак это невозможно - чтобы я его полюбила. А теперь до самолета четыре дня. И я его люблю его так, как четыре Йоко Оно могли бы любить одного Джона. Конечно, он станет теперь одним из немногих моих близких по-настоящему людей. Он будет мне и папой и старшим братом. Но моим мужчиной он не будет. Несмотря на то, что сейчас я бы за него и в огонь и в воду, я точно знаю, что будущего у наших отношений нет.

Я люблю его за его отношение ко мне. Вспомним Достоевского, и поставим внутри галочку напротив строки "эгоизм".

Я не могу жить с ним, потому что он никогда не поймет моего образа жизни. Я не смогу жить ЗДЕСЬ. А он, по вполне семейным обстоятельствам, не сможет жить ни в каком другом месте. И еще потому, что параллельные прямые не пересекаются.

Получается так, что я оставляю то, что мне очень дорого. Не помню, чтобы я когда-то раньше делала это. Я привыкла проснуться утром и не обнаружить смс в своем телефоне. Привыкла ждать звонка, и дождаться его среди ночи, когда нормальные спят, а ненормальные звонят мне в компании дешевых пьяных моделей.

А сейчас все получилось, как у взрослых. "Аня, если ты вернешься, мы станем жить вместе, займемся серьезно обустройством нашего быта. Подумаем, как побыстрее и получше заработать денег. И примерно через год начнем планировать ребенка". Пацан сказал, пацан сделал. Поэтому я задумалась. И заплакала.

Люблю ли я его? Да, конечно, люблю. Если бы вы его знали, вы бы тоже полюбили.

Как я вижу будущее? Не вижу.

Это тот случай, когда минус и плюс не дают на практике ничего. Я уезжаю, чтобы не вернуться как можно дольше. Чтобы устроить свою жизнь, как она была раньше. Чтобы жить дальше с учетом приобретенного опыта. Чтобы вдохнуть воздуха. Чтобы выдохнуть любовь. Чтобы помнить о том, что есть мужчина, который для меня сделает все. Чтобы зазнаться. Уезжаю, чтобы болеть и скучать. Чтобы любить на расстоянии. Чтобы идти дальше.

Спасибо за то, что в этот раз мое сердце не разбито. Спасибо, что не было пьяных скандалов и обвинений во лжи. Спасибо за способность терпеть меня изо дня в день. Спасибо за безграничное доверие. Спасибо, что сейчас я не собираю себя по кускам, а всего лишь решаю, когда правильнее сказать о том, что я не вернусь никогда.

В моем прошлом нет никого лучше тебя, мой друг. Клянусь тебе, чем захочешь. Но мое будущее складывается из таких ингридиентов, нескольких из которых недостает на нашей кухне.

Давно вам говорю: все, что вы хотели изобрести, а потом назвать это гениальным, уже давно изобретено. А также изобретены самые лучшие сочетания цветов, пропорции, размеры, формы, запахи. Они изобретены богом.

Сегодня я, как обычно перед сном, гуляла вдоль моря (да, сейчас у меня жизнь –сплошные сцены из кино о счастливой и беззаботной жизни). Воздух был душный, но полная луна и спокойное море вполне компенсировали этот маленький изъян вечера. И тут в небе я увидела нечто. Я давно не верю в НЛО. С тех самых пор, как всерьез его испугалась, сидя в родительской машине /в возрасте около 12-14 лет/, глядя в окно. В окне явно видны были плавно движущиеся в небе огни. Они двигались хаотично, но непрерывно – именно так ведут себя НЛО, если верить шизоиду Малдеру и еб..нутой Скалли (цитата из Ногано, друзья). Я наблюдала за НЛО с минуту, потом решила поделиться своим открытием со взрослыми (а вдруг мы теперь все станем знаменитыми?..). Мама опустила стекло возле меня, и я поняла, что эти огни – всего лишь отражение автомобиля, едущего по параллельной дороге с другой стороны. То, что я видела сегодня, не НЛО, и даже близко не хотело быть на него похожим. Это cosa de Dios, подумала я. Да, забыла сказать: я сейчас практически постоянно думаю на испанском – живу здесь два месяца, это случилось автоматически само собой.

Небо находилось в предгрозовом состоянии. Облака были не то чтобы тяжелые, но какие-то слишком большие – казалось, что они выросли из неба, и задержались тут совершенно случайно. Обычный дождевой цвет неба был до мягкости разбавлен цветом уже осеннего моря – спокойного, готовящегося уснуть на многие бесконечные месяцы. Завершала картину полная луна. Круглая, как невинность младенца. Желтая, как натуральное сливочное масло. Отдельно замечаю, о благодарный читатель, что во всем этом была эдакая прохладца, не дающая забыть, что я живу уже в четвертом сентября, а отнюдь не в двадцать пятом, скажем, июля. В углу неба (конечно, у неба есть углы!!), там, где великовозрастных облаков скопилось особенно много, и происходили поразившие меня вещи. Сверкала самая обычная молния. По-видимому, молния пришлась на другие города и села – нам досталась только ее визуальная часть. Более того, молния, кажется, оказалась, стыдливой – именно поэтому она спряталась за упомянутыми уже облаками. Каждый раз, когда она вспыхивала, облака освещались как бы изнутри, создавая эффект ненатуральных дешевых театральных декораций. Каждая вспышка была разной интенсивности, поэтому цвета и формы, даваемые ею, тоже были разными. Было похоже на какой-то скандал на божьей кухне, если бы только не знать, что там скандалов не бывает. У бога ведь нет жены. Бледно-лиловые мазки света, как начинающий сходить синяк на скуле, чуть ниже глаза, лениво отдавались небу бушующей в его глубине молнией. Облака подсвечены изнутри, как театр теней, когда изображения актеров проецируются на светлую ткань. Главный герой в этом театре не он и даже не она. Главный – это прожектор. А его помощница – простынь, или ее подмена. Молния бесится где-то внутри неба, и все люди стоят вдоль парапетов на набережной и наблюдают за склочным характером этой молодой и независимой одиночницы. Облака подсвечены, но, к нашему с вами счастью, ничего, кроме самих облаков, там нет. Все чисто, все ясно. А что бы было, если подсветить нашу с вами кухню?

Часть 2. Зачем умирать молодым?
Однажды я спросила его: но почему же, если ваша религия такая правильная и, в целом, мне близкая, почему же мусульмане убивают стольких невинных людей? Он сказал, что в Коране написано, что если ты ТОЧНО знаешь, что на твой дом, на твою семью готовится нападение или им грозит опасность, ты можешь убивать первым. В дебри войн с христианами и США мы не влезали, потому что говорить с ним спокойно можно в одном случае – никогда. Говоря о религии, отстаивая свою точку зрения (которая, конечно же, является единственно верной) он моментально заводится, нервничает, не дает никому вставить слова. Я таких дискуссий не поклонник.

Мусульманин мусульманину рознь. Мой, например, из Алжира. Оказывается, там много нефти. Поэтому каждому отцу, на протяжении всей его жизни, за каждого ребенка каждый месяц платят тысячу денег. Не знаю каких. И еще поэтому алжирцы не любят работать. Не то чтобы не любят. Они не понимают зачем.

Мясо он покупает в специальном магазине, где животных убивают безболезненно, и потом спускают кровь. Они не едят мясо животных, убитых электротоком. Они не едят несвежее мясо. Они не едят свиней. В Коране сказано, что в свинье есть только одна маленькая вещь, которая по-настоящему плохая – для здоровья, мозга. Но никто не знает, где она. Поэтому лучше не есть вообще. Когда он нашел в холодильнике 150 грамм свиного жира, который я использовала для протирания сковородки при жарке блинов, он меня чуть не убил.

У них есть Рамадан. Это месяц, когда при солнечном свете нельзя ни есть, ни пить, ни курить. Нельзя ничего. Все разрешено только после захода солнца и до его восхода вновь. В этот месяц женщины могут уделить больше внимания кухне, поэтому каждый ужин в течение этого месяца – праздничный. Женщины готовят те блюда, на приготовление которых уходит много времени. В течение дня, когда ни еды, ни воды, он думает о том, что есть люди, которые живут в таких условиях всю жизнь. В лишениях, в полуголоде. Поэтому для них этот месяц – как праздник. Плюс это хорошо для организма и мозга.

Боится он только бога. Поэтому, говорит он, в Алжире много террористов и мафии. Их религия учит, что никому, кроме бога, человек не должен поклоняться на этой земле. И бояться тоже некого. Все равно бог заберет твою жизнь, когда он это запланировал, а не когда ты этого хочешь. Эти причины делают их самоубийственную смерть за религию почти блаженной. Потому что им неведом страх.

Конечно, каждый человек отличен от другого. Ни религия, ни страна не играют слишком большой роли. Но я знаю несколько новых вещей:

 Секс четыре раза в день возможен;
 Брак без измен возможен;
 Следить за тем, чтобы твою женщину уважал каждый, возможно;
 Любить меня тяжело. Но тоже возможно.

Он не имеет ни малейшего представления о моей жизни. Он не знает моих друзей. Он не верит, что я приехала в Испанию отдыхать и посмотреть другую жизнь, а не зарабатывать деньги. Он считает, что все русские и украинцы – алкаши, потому что здесь, в Испании, эти несчастные люди живут с протянутой рукой. Он никогда не просит прощения, даже если обижает меня очень сильно. Он хочет, чтобы я вернулась. Он любит меня, и временами всерьез хочет меня пристрелить, чтобы спать спокойно. Он – лучший мужчина моей жизни.

Но что-то крепко сжимает мне горло. Что-то давит на виски. Что-то туманит глаза. Наверное, это желание снова стать самой собой. Стать одинокой и принадлежащей всем сразу. Хочется вернуться в город, где всем все равно, живешь ты или умираешь. Потому что в этом городе работа мысли не останавливается ни на секунду. В этом городе ты почти никогда не расслабляешься. Я не хочу расслабляться. У меня слишком много крови.

Испанский кофе оказался не таким уж хорошим, воздух не таким чистым, а совместная жизнь привела меня в ужас в первый же день. Время, в течение которого я могу находиться с мужчиной в одном помещении, становится все меньше и меньше. Не хочу думать, что что-то не в порядке со мной. Все проходит, декорации меняются.

Я знаю, что лишних вопросов не возникает в двух случаях: когда сильно любишь или когда денег очень много. Обе ситуации исключают само возникновение каких-либо непоняток.

Помню, мы едем из Ялты в Симферополь. Была середина февраля. Погода была еще та: как всегда в горах то ослепительное солнце, то мрачная туча. Как мы. Ехали под сто восемьдесят. По-другому ты не ездишь. У нас играла Нино Катамадзе, которую – хочется верить – для тебя открыла я. Хотя нет! мы нашли этот диск в твоей машине. Точнее, в машине твоей жены. Мы восторгались цветущими зимой абрикосами. Сколько раз я уже писала об этих цветущих абрикосах?! Раза три точно. Я помню их. Помню все. А чтобы не забыла, у меня есть шрам на плече.

Сказать человеку, что не любишь его, намного сложнее. Потому что это честно. Я знаю, что он любит меня всем сердцем, что относится ко мне лучше, чем все вы – мои пресловутые мужчины – вместе взятые. Но, тем не менее, на весах, где лежит бесформенная, дурно пахнущая правда, и ложь, холодная и острая, как колотый лед, ложь перевешивает с поразительной уверенностью.

Я ехала, чтобы попытаться остаться навсегда. Я умею обманывать очень хорошо. Могу обдурить любого. Кроме себя. Навсегда не смогу. Даже на несколько месяцев не смогу. Андрюша, как ты говорил мне? Химия? Вечная химия, которой ты меня отравил настолько, что теперь я чувствую привкус тебя в каждом своем дне. Ты мне не нужен (зачем я каждый раз повторяю это, словно хочу убедить всех в этой ненужной правде), но твой вкус есть везде. Моя еда, мой воздух, мои движения, моя речь, мои руки, мой рот, моя вода – во всем есть ты. Запах и вкус, конечно же, трансформировались. Все по-другому. Но я точно знаю, что это ты, а не кто-то другой.

О чем мне говорить с человеком, языка которого я не знаю? Как мне объяснить ему, что у меня внутри, если я сама слабо это понимаю? Как мне объяснить ему, что меньше всего я хочу сделать ему больно. Я не хочу делать больно никому. Лучшим объектом своих мазохистских упражнений остаюсь я сама.

Я не вижу с ним будущего. Не вижу совместных поездок, не вижу моего замирающего сердца, моих слез от его непонимания и моего счастья от его благодарности за мою заботу. Потому что уже сейчас он любит меня слишком сильно. Наверное, больше, чем я заслуживаю. Или просто больше, чем я хочу. А как же пострадать? Я вижу, что он всегда поможет мне и не даст в обиду. Вижу, что никогда не буду нуждаться. И какой же скотиной надо быть, чтобы хотеть чего-то еще?! Какой же идиотский характер нужно иметь, чтобы, имея рядом такого мужчину, думать о другом? Абрикоски, черешенка, Крым, дорожки, шкафчик, тюльпанчики. Неужели же это лучше, чем стабильность и покой? Я же просила так долго. Теперь имею. Почему тогда я могла заставить себя не думать о завтра, и наслаждаться сегодняшним днем, а теперь не могу? Тогда у меня не было другого выхода. Это была первая и последняя неделя вместе с тобой. Такая, которой в моей жизни больше никогда не будет. Я завязала себе глазки черной повязкой и прыгнула вниз. Я сделала пару уколов новакаина в самые чувствительные органы. Когда наркоз начал отходить, было уже поздно. Точнее, в самый раз. Ты был далеко, и ждать от тебя звонка или сообщения было бессмысленно.

Когда-то давно я слышала такую теорию: нельзя выходить замуж за человека, которого ты любишь больше, чем он тебя. Следовательно, наоборот верно, что выйти нужно за того, кто любит тебя так сильно, что ты эту любовь едва можешь на себя принять. И опять же: а как же пострадать? Гораздо лучше, когда новакаин, повязка и пропасть. Тогда и вспомнить есть что, и бег по кругу продолжается. Может, я просто не способна на нормальные отношения? Да нет, конечно же, способна. Просто время не пришло.

Желание причинять себе боль умышленно называется мазохизмом. Признаюсь публично в этом пороке. Или не пороке. Дайте мне такой чувство, чтобы зашкаливало. Дайте мне такую скорость, на которой не калечатся, а убиваются насмерть. Дайте мне такого мужчину, который утопит меня в своем равнодушии. Дайте мне что-то, чего у меня еще не было. Что-то, что вызовет такую боль, что ни плакать, ни видеть я больше не смогу.

Сегодня мне исполнилось 26 лет.

Вчера я прилетела в Барселону рейсом Международных авиалиний Украины. Меня встретили, довезли до конечного пункта. Теперь мой чемодан стоит в соседней комнате, мой новый друг спит в другой, а я сижу здесь и думаю, что же будет дальше.

Всю дорогу от Барселоны до моей маленькой деревни я рыдала на заднем сидении серо-голубого мерседеса. В мерседесах плакать всегда приятнее, и мысли там как-то по-другому текут – давно говорю. Двести километров дороги я думала о том, что я все-таки не смогу жить в другой стране. О том, что не смогу найти в себе тучу сил, чтобы наладить свой быт в совершенно новом месте. Я не хочу учить никакой язык, знакомиться ни с какими людьми, разбираться ни в каких новых продуктах. Я хочу туда, где у меня уже все есть. Где мне звонят мои друзья, где обо мне беспокоятся родители. Возможно, это всего лишь пресловутый ПМС (тот, который пред-). А возможно, это просто не мой вариант. Я балованная, капризная, умная девочка. И скромная, да. Я не хочу тратить жизнь на ерунду. Я хочу расти и развиваться. И тут другая часть меня одергивает эти мои мысли, и говорит мне, что никто не заставляет меня жить здесь, если я не хочу. Никто не останавливает меня в моем развитии, никто не навязывает мне быт, который я пока не хочу иметь. Я спорю сама с собой, и точно могу вам сказать, что нет ничего мучительнее таких споров. Я бы даже могла утверждать, что так человек может сойти с ума. Ты постоянно ведешь напряженный диалог сама с собой, причем собеседники с обеих сторон имеют достаточно веские причины, чтобы оказаться правыми. И только иногда, когда ты насильно приостанавливаешь этот диалог, есть время вспомнить, что жизнь слишком короткая, чтобы тратить ее на такие глупости. Жить нужно здесь и сейчас, и не думать, что будет завтра.

«Но здесь и сейчас я хочу наслаждаться, а не организовывать себе уютное местечко для хорошего завтра!», вот и классический пример из жизни моей головы.

- Перестань думать вперед, живи сейчас! Чувствуй сейчас!

- Да, но я не могу пустить все на самотек и не делать ничего! Я хочу жить так, чтобы в конце моего пути мне не было обидно за то, что я что-то не успела и потратила время зря.

И так далее и так далее, мои друзья.

Если вы знаете, то расскажите мне, как стать проще. Как не хотеть слишком многого. Как жить сегодняшним днем, и верить, что завтра будет еще лучше? В моем городе у меня почти каждый день происходят события, о которых я думаю. Сбываются мои желания, появляются интересные люди. Думаю, это потому что Киев – это энергетически мое место. Здесь не так. Здесь я чувствую себя в гостях, чувствую себя ненадолго. Наверное поэтому мне и не хочется ничего делать.

Я – одна большая куча маленьких проблем. Проблем неважных и для кого-то смешных. Кто-то даже и проблемами это побоится назвать. Но я непростая, я с кучей заморочек, тараканов в голове. Я их не могу вытравить вот уже который год. Мне даже кажется, что они как-то трансформируются: одни исчезают, другие появляются. И те, что новые – они намного живучее и сложнее предыдущих. Ну, впрочем, как всегда.

Я всегда любила хорошие вещи, и всегда их имела. Я всегда была свободной и честной. Я никому не была должна, и ни от кого ничего не скрывала. Я жила по своим понятиям, которые оказались очень даже международными, но крайне редкими в нынешнем мире. Оказалось, что я достойна уважения. Оказалось, что мои старшие друзья меня многому научили. Оказалось, что мое желание иметь много и сразу не так уже безосновательно.

Так стоит ли от этого отказываться? Стоит ли меняться? Ведь волка сколько не корми, ему все мало. Есть такие вещи в жизни, которые у тебя в крови – где бы ты ни находился. И я не вижу смысла от них отказываться.

Закончила читать книгу Эрика Берна «Игры, в которые играют люди». Потрясающе. Еще один шаг к пониманию себя. Насколько все-таки смешно то, что все мы одинаковые. Поведение каждого человека можно отнести к той или иной модели. За примерами далеко ходить не надо. Есть ты сам, есть твои друзья. Читай и наблюдай. И в момент становится понятно, что все это правда, и что все уже открыто и придумано до нас. Нужно найти правильную информацию, включиться в нужный поток. И да будет тебе манна небесная. Don't worry be happy, что называется.

Книга есть у меня в электронном виде. Она небольшая. Каждый мой друг, кто захочет почитать, получит ее от меня по электронной почте с моими восторженными комментариями.

Ты приезжаешь в мой город, пока меня там нет. На несколько дней этот город становится твоим. Ты звонишь каким-то девочкам, приводишь их к себе домой, трахаешь их, завтракаешь с ними следующим утром.

Ты прикасаешься к ним так, как прикасался ко мне. Но я не разрешала тебе этого. Я не разрешала тебе сниться мне. Не разрешала делать мне больно так долго. Я не думала, что твой садо-мазо спектакль требует так много сил и времени.

Своих девочек ты исчисляешь сотнями. Зачем ты их считаешь? Зачем у меня шрам на плече? Хоть кто-нибудь из них значит для тебя больше, чем ты сам для себя значишь? Куда ты движешься таким образом? Что ты доказываешь и кому?

Я не поеду домой. Я не хочу ехать в этот город, где твои друзья будут говорить мне, что у тебя все отлично, и что на выходных ты приезжал к ним с новой моделью.

Неужели не может быть в моей жизни чего-то еще, из-за чего я могла бы плакать? Почему это только ты последние полгода? Тебе это было так нетрудно – сделать меня. Ты не приложил усилий, потому что я все сделала сама. Сама придумала, сама поверила. Если бы не моя тяга к душевным страданиям, тебя бы не было.

Я общалась с твоими друзьями несколько лет. Ты с ними познакомился примерно тогда же, когда и я. И столько лет мы шли к этой знаменательной встрече. Но как по мне, то лучше бы ее не было. Я бы вполне обошлась без этих переживаний, хоть ты и уверяешь меня в обратном. Я просила у тебя покоя, ты сказал, что покоя не будет. Я просила у тебя ласки, ты сказал, дашь в другой раз. Я просила чаще быть вместе, ты говорил, что тоже хочешь, но делал обратное. 

Боли я не просила. Не столько. 

До того, как у нас была наша общая неделя, я мучилась бессонницей где-то месяц. У меня никогда такого раньше не было. Мой сон всегда крепкий и глубокий. Ты говорил, что все пройдет. И прошло. Рядом с тобой мне спалось хорошо и тепло. Я забыла, что такое бессонница. Я забыла, как это засыпать по полтора часа, и как просыпаться среди ночи, когда на часах ни поздно, ни рано четыре утра. А потом шесть утра. И восемь.

Что мне сделать, чтобы спать крепче? Вспомнить, как ты сопишь рядом? Но это невозможно без ощущения тисков в груди. Вспомнить, как утром ты спал дольше меня, и прижимался ко мне, когда я уже читала книгу, а ты только открывал глаза? Или вспомнить, как ты пахнешь и как прикасаешься? Это как раз то, что нужно для того, чтобы взвыть от боли.

Ты не нужен мне ни при каких обстоятельствах. Я не потяну тебя. Я не терплю ложь и лицемерие. И даже если ты будешь называть меня по имени-отчеству, и относиться ко мне с удвоенным уважением перед друзьями и коллегами, мне не нужно это. Потому что каждый день, даже не утруждая себя обгладывать кости, ты идешь и пополняешь свои сотни новым мясом.     

Каждый мужчина живет по одному и тому же графику. Я даже не вставляю слово «примерно». По одному и тому же.

С утра душ, завтрак, работа. Утро нас интересует мало, так как основная активность начинается вечером. А вечером происходит вот что. Начинается вечер с включения телевизора. Это как спасительный маяк, как счастливый сигнал – включить эти волшебные притягательные волны. Канал, как правило, один и тот же – спорт или новости. Больше нас в жизни ничего не интересует. Остальное – ерунда. Особенно, дорогая, эти твои передачки о еде. А то, что я из этих передачек узнаю, милый, как и чем тебя накормить побыстрее и повкуснее – это сущая мелочь, конечно. С включением телевизора в душе Мужчины воцаряется уют и покой. Теперь он чувствует дома. Не голос любимой жены нужен ему как воздух, нет. Но голос сурового диктора, передающего, что любимая футбольная команда вышла в четверть финала. Вот он экстаз!! Сделав звук погромче, можно пойти помыть руки. Многие, конечно, моют руки, едва зайдя в квартиру. Я, например. Но не все. Помыв руки, Он отправляется блуждающей походкой куда-то в район кухни, узнать, как провела день возлюбленная, а заодно поинтересоваться, что на ужин и, главное, когда. Выяснив, что на ужин будет любимая курица в сливочном соусе, Мужчина возвращается к алтарю, то есть к телевизору. Сегодня он забыл дослушать, как же все-таки дела у жены на работе. Как, впрочем, и вчера. Ужинает сильный пол в той комнате, где телевизор побольше и диван пошире. Даже если маленький телевизор висит у вас на кухне под потолком, вы можете сами смотреть его. Например, когда моете посуду после ужина. Расположившись на диване, не спеша поедая трапезу богов, Мужчина занят своими мыслями. Он думает о работе, о том, как ему еще сократить расходы на своем предприятии, о том, стоит ли в этом году поменять свой мерседес, или дождаться следующей модели и уже тогда, думает, попросит ли жена в этом году новую шубу, и где ему в пятницу встретиться с друзьями. Много мыслей тревожно кружат в голове Мужчины во время ужина. Если это ужин в компании (скажем, Мужчина холостяк, и посиделки осуществляются), то такой ужин сопровождается громкими замечаниями, веселыми шутками (о девочках, о спорте, о других мужчинах – женщины сущие ангелы в своих разговорах по сравнению с сильным полом). Рьяная активность продолжается час-полтора. По истечении этого времени у мужчин уже просто не остается сил. Пиво подходит к концу, крылышки жалобно помахивают обглоданными костями.

По окончании трапезы Мужчина идет в душ. Для него это гораздо более важная процедура, чем для женщины. Если для последних душ – это ежедневная необходимость дважды в день, то для первых душ – это ритуал. И вот почему. Зайдя в душ, мужчина уже чувствует себя героем, да. Ведь каждый свято хранит в сердце фразу о том, что мужчина должен пахнуть мужчиной. И если ему будет лень идти в душ, то он с гордостью скажет эту фразу вслух. Себе, вам и вон тому парню. Но вот он в душе – оцените же его подвиг, пожалуйста. Он в душе, чтобы сделать приятное всем вам. И немного себе. Купаясь в душе, Мужчина редко пользуется мочалкой. Как он моется – загадка для той половины человечества, которой посчастливилось родиться женщинами. Из арсенала для купания у Мужчины только гель для душа с таким запахом, что зайдя в душ после него, ты сразу знаешь, что геля было использовано двести грамм. Наедине с гелем, без упрямой мочалки, Мужчина начинает петь. Конечно, не каждый способен – наверное, это зависит от запаха геля для душа. Мужчина может спеть пару скупых словечек, а может затянуть арию. Правда, тоже недлинную. А вдруг кто услышит?! Если с песней не складывается, Мужчина может просто поворчать что-то себе под нос. Так может показаться, что он говорит о чем-то сам с собой. О чем-то важном. Но чаще всего это фразы типа «Ну воооот я и выхооожу из дууушика!!... Я чииист как свежая клубниииичка!!!! Дун-дурун-ду!!!». Это произносится так, чтобы никто не мог слышать сих милых слуху речей. Но если напрячься, то можно проникнуть в тайны Мужского мозга.

После душа Мужчина не прочь еще раз взглянуть в телевизор, который, конечно же, никто не посмел выключить, пока он купался. И даже канал остался тем же. Убедившись, что за те семь минут, что он провел в душе, его команда не вышла за пределы четверть финала, Мужчина начинает кидать косые недвусмысленные взгляды на жену (если таковая имеется). Да, курочка сегодня была что надо, ах, и про работу опять не дослушал, ну что ж я такой… Так, может, сегодня… это… И он начинает робко (или не очень) подкрадываться к своей обожаемой женщине.

Конечно, не все такие. Все разные. И женщины тоже. Есть те, кто вечно брюзжит и жалуется на мужа. Есть те, кто всегда сидит дома с ужином и ждут мужа, который снова загулял на неделю. Есть те, кто ходит с нечесаной головой годами. Каждый мужчина – неповторим. И каждый, я в этом уверена, любим своей женщиной.

Такое счастье быть женщиной, когда не нужно бриться каждое утро, не нужно думать о том, как заработать денег, чтобы чувствовать себя комфортно в любой ситуации, не нужно отвечать за достойное воспитание своих детей, не нужно быть сильным каждый день. Хорошо быть женщиной, чтобы позволять себе капризы и слабости, чтобы можно было проспать работу или вовсе не пойти на нее, чтобы попросить любимого среди ночи клубники со сливками – и получить ее.

Каждому свое. Ясно одно – никакая женщина не сможет обойтись без мужчины. Высокий, низкий, толстый, угловатый, лысый, помятый, стеснительный, сильный, грубый, ласковый, скрытный – сколько женщин, столько и мужчин для них. Первая часть жизни женщины сводится к тому, что она отбирает для себя те мужские качества, которые для нее являются определяющими в выборе партнера для жизни. А потом начинается нелегкий процесс выбора. Мы выбираем, нас выбирают.

Неответы на звонки и смс, непоходы в кино, дорогие рестораны в оправдание за редкие встречи, цветы среди ночи, потому что работа занимает весь световой день и даже больше, заокеанские звонки, чтобы сказать, что любит, непокупка машины, потому что должна заработать сама, интерес к моим красивым подругам, жены, любовницы, дорогие машины, яхты, клубы.

Я не люблю моду. В том ее понимании, которое навязывают мне со страниц журналов, газет, по радио и ТВ. Что такое «выглядеть сексуально»? А что значит «идеальное тело»? Рекламная кампания любого бренда обязательно включает в себя картинку с девушкой с полуоткрытым ртом. Или съемка снизу: подбородок приподнят, голова откинута назад, руки в боки. Это было свежо и дерзко четыре года назад. Сегодня это – норма. Следовательно – приелось. Все девушки на картинках имеют идеальный бронзовый загар, блики солнца там где нужно, впалые щеки, узкие бедра и т.д. и т.п.

Зимняя кампания Gucci одела своих моделей в платки, повязав их «а-ля бабушка» (Россия не сбавляет оборотов, я вам говорю). И вот результат: в Киеве (и наверняка, во всем мире) каждая пятая девушка носит платок на голове. То же было с шотландской клеткой, полосатыми колготами (Chanel этой весной) и много с чем еще.

Я не люблю моду, потому что каждая статья в мало-мальски глянцевом издании начинается словами «чтобы быть модной, вам нужно…» или «в такой юбке вы будете на вершине модного хит-парада». И начинается: девушки, думающие, что выглядеть модно это выглядеть так, как написали в журнале, несутся по магазинам, скупают весь этот хлам, надевают его на себя, строго следуя инструкции.

Что такое красота? Это пухлые губы? Или узкие бедра? А может, длинные ноги? Или круглые ягодицы? Или красивая кожа? Всё вместе?! Ага. В продаже имеется книга под названием «Красота со времен Да Винчи и до наших дней». По-моему, так. Ну, или примерно так. Кому интересно, может почитать. В книге поэтапно видно изменение идеалов красоты за последние столетия. И вам еще больше станет ясно, что красота сегодня – в общепринятом понятии – это то, что нам с вами навязали.

А теперь вспомним, что мы люди независимые имеющие свое мнение. Вспомнили? Еще вспомним, что каждый день на улицах мы видим сотни (ну, хорошо – десятки) красивых людей. Мужчин, женщин, детей, пожилых бабушек и дедушек. У них не длинные ноги, не всегда идеальная кожа и – о ужас!! – у них не пухлые губы. Они идут навстречу нам, думая о чем-то своем. Мы замечаем мысль в их глазах, мы видим счастье на их лицах, их красоту невозможно обойти вниманием. Одухотворение, поэзия, ясность, любовь – вот, что они несут в себе.

Понятия «мода» и «стиль» не могут быть прочитаны или заучены. Это то, что ты носишь в себе. Если ты не любишь каблуки, ты никогда не будешь выглядеть на них красиво и тем более, стильно. Если ты не умеешь ходить в кроссовках и сочетать одежду спортивного стиля с бриллиантами, то не нужно делать это только потому, что так носит Кейт Мосс. У К.М. есть свое «я», именно поэтому она может позволить себе нюхать кокаин, где ей вздумается. Она знает, что ее контракты не рухнут, потому что ее стиль – это врожденный дар.

У каждого из нас тоже есть врожденное чувство стиля. Когда ты чувствуешь вещь, когда тебе точно известно, как и с чем ее сочетать, какую обувь надеть, и нужно ли добавить аксессуары – это и есть оно. Никто не сделает это лучше, чем ты сам. Никто не может сказать тебе, что тебе не идет зеленый, красный или фиолетовый. И никакой журнал не научит тебя следовать тенденциям. Я отнюдь не против глянца, нет. Каждый месяц я аккуратно читаю русский Вог от начала до конца. Вот уже восемь лет. Я внимательно изучаю рекламу, фотографии звезд, фотосессии, моделей за кулисами. Но я никогда не одену что-то потому, что так оделась «она». Все образы откладываются в моем мозгу, перемешиваясь с впечатлениями от путешествий, картин, фотографий, людей, которых я вижу на улицах мира.

Я точно знаю, какая одежда мне идет, в какой длине мои ноги смотрятся более выигрышно, какие юбки и брюки делают фигуру лучше. Я не знаю. Модно ли это сейчас или это было модно в прошлом году. А может, вчера. Я ношу то, в чем на меня приятно смотреть моим мужчинам. Я сочетаю вещи так, чтобы в любой ситуации чувствовать себя комфортно.

Хотите икону? Почитайте о Хлое Севиньи.

Я люблю моду. Я обожаю ее за то, что ей плевать на тех, кто следует за ней по пятам. Мода – это искусство оставаться собой, искусство быть свободной, искусство 24 часа в сутки выглядеть на миллион. Какой журнал вас этому научит?   

Несколько лет назад я побывала в Израиле. Всем, кто не был,  а также всем, кто колеблется, или еще не выбрал свою религию, очень советую совершить подобное путешествие. Не на какой-то специальный праздник, а так, в свободном полете. Чтобы иметь возможность погулять по Иерусалиму, пройти по святым местам не потому, что программа обязывает, а потому что самому хочется. Или не хочется. Израиль – одна из двух-трех поездок, оставивших в моем сердце самые сильные впечатления. Это одно из событий, после которых меняется мировоззрение, и, соответственно, жизнь. Но я не об этом.

Сегодня я плюнула на Барселону с ее шумом и пылью, и поехала на море. В будний день там никого нет, наплыв людей наблюдался только в период сиесты – большинство испанцев имеют два часа обеденного перерыва (работать в такую жару просто неприлично). От того, чтобы я не расплавилась на солнце, как подпорченный плавленый сырок, меня спас сильный ветер. Он же отбил всякое желание лезть в воду. Хотя буйные волны очень подмывали к купанию. Я люблю предштормовое море за его беспокойный характер, необузданные эмоции. За волны, которые накидываются одна на другую, и пожирают друг друга в каком-то бешеном любовном экстазе. Когда ты купаешься в таком море, вода принимает тебя с благодушным вызовом, говоря: «Ну что, попался? Сейчас я тебе покажу». Море бьет тебя о песок или камни, не дает тебе приблизиться к берегу. Вода мутная от перемешанного дна, камешков и твоих страхов. Ты боишься, что ты можешь не сразу выплыть на берег. Боишься показаться смешным перед теми, кто на берегу. Боишься, что море накажет тебя за твою глупую дерзость. Но у моря есть дела поважнее, оно не собирается никого учить. Оно играет с тобой, как кошка с мышкой (кстати, если отбросить всю пошлость и расхожесть этой фразы, то сама по себе игра животного с животным весьма занятна. Кто не видел, советую раздобыть соседского или бабушкиного кота, и подсунуть ему мышь. Кот прижимает мышь к земле, не давая ей убежать. Потом отпускает немного, давая несчастному слабому существу возможность почувствовать свободу. А когда мышь начинает активно уползать, кот снова прижимает ее к земле. При этом выражение кошачьего лица передать нельзя. Гордость+ирония+власть+смех+жалость. Я обожаю котов). Я наблюдаю за волнами, и не хочу сегодня с ними бороться. Мне все равно не справиться. Если бы не яркое солнце, которое слепит (а очки я, как известно, потеряла в Каннах), я бы смотрела на воду бесконечно. Она злится сама на себя, любит себя, упивается собой. Сильная, красивая, чистая, могучая и – несчастная.

Почему кто-то должен жить одной жизнью, а мечтать о другой? Почему кто-то не может осуществить свою мечту, прикрываясь (и искренне веря) в связывающие его обстоятельства? Почему кто-то не может быть свободным от внутренних стен и потолков?

Моя творческая пауза продолжается без одного месяца год. Вначале я хотела отдохнуть в течение лета, чтобы отметить свои 25. Потом пришел кризис, и пару компаний, на которые я была честно нацелена, попросту ушли с рынка. А потом я поняла, что работать не хочу. Я не лентяй, нет. И не содержанка. Каждый день у меня миллион дел, самое важное из которых – самообразование. Я читаю психологию, бизнес, пиар. Я читаю Пушкина, Булгакова, Достоевского. Я созерцаю, я никуда не спешу. У меня есть возможность встать и оглянуться. Я вне гонки, потому что сама этого захотела. Я не жалею.

Когда-нибудь мне будет 50 лет. А до этого будет 35, 40, 45. И каждый раз (как, впрочем, и сейчас, когда мне 25) я буду подводить итоги. Это неизбежно, это естественно. Отвечать за прожитую жизнь я буду перед собой. Я знаю, что каждое принятое мною решение исходило от сердца, а не потому что общество сказало мне, что так лучше. На общественное мнение я наплевала где-то на шестом месяце своего безработного периода. Я не знаю, что будет завтра. И никто не знает. Я счастлива сегодня, я живу надеждами и, может быть, мечтами. Я очень многое хочу успеть, но пока не делаю ничего. Временами мне больно и страшно оттого, что время уходит, а я все бездействую. А временами я чувствую себя солнечной батарейкой, которая копит свой бесценный заряд, чтобы потом дать столь необходимую энергию.

Если человек молчит годами, то каждое его слово, когда он заговорит, будет на вес золота. Это не я придумала – восточная мудрость (перефраз).

Я прошла период алчности, когда, кроме денег, не хотелось ничего. Я прошла период подружки банкира, когда на деньги наплевать – хочется любви. Я пережила период одиночества, период бесконтрольного распутства и душевной пустоты. Синдром «на следующее утро» одно время был моим постоянным состоянием. Пробовала то, что хотела, а не то, что предлагали. Я укротила свое непомерное тщеславие. Стараюсь побороть свои множественные комплексы. Пришла к идее здорового питания и мира в себе. О нет, это не просветление. Это просто очередной период моей короткой жизни. Сегодня происходит так, что события сами находят меня – те, события, которые интересны мне. Формула-1, Международный автосалон, современное искусство – все это под рукой, стоит мне только об этом подумать. Это ли не показатель того, что я выбрала правильную стратегию жизни?  

Я теперь не ищу того, кто меня поведет. Я ищу состояния, когда смогу быть самостоятельной, даже если останусь совсем одна. Я хочу быть богом для самой себя, хочу перестать сомневаться, хочу научиться любить каждого и в первую очередь – себя. Это непросто, но мы, русские, не ищем простых путей.          

Быть далеко от дома, жить каждую неделю в новой квартире и спать на новой постели – это, конечно, очень романтично. Я так и представляла себе это, когда собирала свой 17-килограммойвый чемодан. В нем все: все мельчайшие детали, отсутствие одной из которых может меня не на шутку опечалить. Бесценные баночки с натуральными кремами (я храню их только в холодильнике, а транспортирую исключительно в фольге), маски, косметика для волос, для тела, фен, три расчески для сушки и так далее. Мне был бы уместнее чемодан Луи Вюиттон, чем мой любимый Самсонайт. Но и так хорошо.

Я в отлучке уже месяц. Первые две недели романтика перла из меня, как первые цветы весной. Мне все было в радость, гулять было легко, и ежедневные три-четыре километра пешком были таким кайфом! Люди вокруг казались приветливыми, туристы со всего мира добавляли моему образу космополитичности. Я переезжала с места на место, везде таскала свой ноутбук, делала заметки, пила кофе везде, где только можно. Я люблю кофе. Я переписывалась с друзьями, звонила маме, фотографировала города. И переезжала, переезжала, переезжала. Постели чистые, ванные комнаты тоже ничего, музыка всегда со мной.

Моя подружка уехала домой, потому что ее виза закончилась. Я осталась одна. Я одна уже неделю. Я говорю только по-английски и немного по-испански (пара фраз, три-четыре слова, включая «извините», «спасибо», «пожалуйста»). Я прочла все, что было у меня на русском языке. Каждый человек для меня теперь чужой, а не романтичный иностранец с веселым блеском в глазах. Русская душа, я вам уже не раз говорила, это не шутка. К русской душе нужен особенный подход, специальные ключи. А иностранцы, они же простые как угол дома. Для них русская душа – это феномен из книги «Анна Каренина» (да, да, ее здесь знают, что не может не радовать!), а не реальные люди.

Тем не менее, реальные люди скучают по своей речи, по своему городу и по своим мужчинам. Реальные люди хотят, чтобы им звонили, чтобы их хотели. Реальные люди хотят постоять в пробке в своем городе, зайти в магазин купить гречки, пойти с подружками на кофе.

Буквально вчера я на стену лезла от тоски. Ехать в Барселону – слишком поздно (а сегодня – слишком жарко). Да и не хочется опять погружаться в пыль, беготню, бесконечное метро, тяжелые монументы. Читать – нечего. Поговорить – не с кем. Позвонить – дорого. Погулять по своей деревне – уже гуляла раз пять за сегодня. Как говорится, что делать?! Лечь и размышлять, да. Но при таких раскладах в голову лезут не самые радужные мысли.

Одиночная камера в тюрьме это страшнейшее наказание. Райским оно может показаться только первую неделю-полторы. А потом – ни книг, ни писем, ни разговоров, ни спорта, ничего. Четыре стены и ты. Ты и четыре стены. Плюс потолок. Серый бетон. Иногда даже без кровати. В голове появляются галлюцинации, ты пытаешься спастись какими-то воспоминаниями, хотя, если тебя посадили в одиночку, то, скорее всего, воспоминания твои скудноваты. Ты начинаешь говорить сам с собой, чтобы не сойти с ума. Но именно это и есть первый признак наползающего безумия. Оно подкрадывается со всех сторон снизу, как туман возле реки. Ты вроде стоишь на земле, но практически не видишь своих ног. Туман окутывает тебя так нежно и так незаметно, что ты, чувствуя безвыходность положения, даже начинаешь чаще дышать. Тебе кажется, что туман украл у тебя воздух, что его стало меньше. Так и есть. Безумие обволакивает тебя, как шоколад обволакивает красивый лесной орешек. Ты не замечаешь, как оно подступает, потому что тебе все время кажется, что ты – нормальный.

И только, когда ты снова оказываешься среди людей, ты понимаешь (или они понимают), насколько сильные изменения тебя настигли. Ты дикарь, ты аутист, ты никто. У тебя внутри появился свой собственный мир, и люди тебе больше не нужны.

Но я не о том. Конечно, мне тут не настолько грустно, чтобы писать такие заунывные тексты. Изначально идея была другая. Хотелось написать, что соскучилась за общением, за своими друзьями, за своим городом. А написалось такое. Когда пишется, я не корректирую ничего. Даже на монитор не смотрю. Пальцы сами стучат по клавиатуре, и текст сам пишется.

Быть в одиночестве – хорошо. Но ненадолго. Потому что когда долго, то это пытка. Сегодня позвонила в какое-то сообщество русских в Барселоне, спрашивала у них книги почитать. Или библиотеку при Посольстве, может. Они мне сказали: вы приходите к нам в магазин, у нас хороший выбор художественной литературы. А я «у них» была неделю назад. Выбор у них так себе, а стоят книги по 20-30 евро. Ну, нормальные они люди?! Это русские, те, которые своим всегда помогут и поддержат. Как же, как же.

Одиночество может быть полезно для некоего переосмысления, для размышлений, может быть. Оно также полезно для обучения – когда ничего и никто не отвлекает. Полезно для отдыха – ты возвращаешься с новыми силами и идеями, если ты вообще способен генерировать идеи. Но в больших количествах одиночество может вызвать депрессию и расстройство. Я думаю, что месяц – это переломный период. Как ночной сон. Когда тебе нужно не спать всю ночь, то первый переломный период – час-два ночи. Если ты выдержишь его (кофе, танцы, холодный душ, секс), то второй период придет под утро: четыре-пять часов. Перенесешь его, и вот уже ночь прошла. Здесь, по сути, то же самое. Переломный момент – месяц. Ты привыкаешь жить на чемоданах, привыкаешь общаться с друзьями по почте и смс, а свой загар демонстрировать на электронных фотографиях в блогах.

Инициируя внимание к себе, я рассылаю письма друзьям. Я часто вспоминаю их, и время от времени пишу о себе новости. Но когда хочется внимания и участия, я пишу каждому конкретному человеку конкретно письмо. И на следующий день проверяю почту с десятком новых сообщений. Вот и поле для деятельности: всем ответить, кому-то что-то выслать, рассказать новости и т.п. Это на подсознании – наше желание быть кому-то нужными. Человек без этого не может, даже самый независимый и замкнутый. И каждый раз, когда я чувствую потребность во внимании, я точно знаю, где его взять. Так что не нужно плакаться на недостаток друзей и внимания. У каждого из нас есть свой резервный фонд, способный поддержать наши силы в критический день.        

Апогеем нашего путешествия должна была стать встреча моей подруги с ее мамой, которая уже некоторое время живет в Испании. Они давно не виделись, и, собравшись в Испанию, мы решили, что первым делом направимся к ней. Она живет в маленькой деревне на море. Мы выехали туда сразу из аэропорта Барселоны. В Барселоне интегрированная система поездов – метро, трамваи, поезда дальнего и среднего расстояний. Все станции пересекаются друг с другом, так что, сев в метро, ты можешь, не выходя из него, доехать в другой город Испании. Это очень удобно и здорово экономит время.

Мы так и сделали. Разобраться во всем не составляет труда. Хотя, конечно, лучше, если заранее кто-то говорит тебе, как и куда ехать.  

Через три часа мы встретились с мамой. Радости всех не было предела, и на этой веселой волне мы двинулись в деревню.

Деревня встретила нас мрачновато. Дело в том, что именно в тот день был дождь, и никакой ожидаемой и даже желанной нами жары мы не обнаружили.  В деревеньке ровно пять улиц, а морской берег видно практически из каждого дома. Машин в деревне, как и улиц, пять. Позади деревни горы. Можно только представить, какой чистый там воздух.

За пару-тройку дней я загорела благородным цветом, который может получиться только при сильном соленом ветре и отсутствии смога и прочего дерьма. Воздухом невозможно надышаться – кружится голова от счастья и чистоты окружающей тебя маленькой среды.

Вернувшись в Прагу из Вены, мы провели в ней еще пару дней. Затем упаковали чемоданы (при этом часть моих вещей перекочевала в рюкзак моей подруги, потому что я не смогла уложить их так, как моя мама), и купили билеты в Будапешт.

Будапешт пролегал на нашем пути не случайно. Во-первых, это один из четырех красивейших городов Восточной Европы (Краков, Прага, Вена и он). Во-вторых, Визз Эйр летает в Барселону – которая и была нашей основной целью – из Будапешта. Именно поэтому мы прибыли в Будапешт в обед в среду, а в четверг в 11 утра сели на заветный самолет.

Будапешт порадовал обилием русских голосов и таким же обилием дорогих автомобилей, каким удивляет каждого европейского туриста. Город несколько грязноват и цыгоноват, но это не умаляет его красоты. Красив, черт. Есть, где погулять, есть, что посмотреть. Европа чувствуется, да. Но и цыганщина тоже процветает. Неплохое сочетание, вполне привычное для украинского туриста. По-русски понимают многие, по-английски тоже.

Мы жили в отличном хостеле прямо в центре. В хостеле, кроме нас, никого больше не было. Хозяин дал нам ключи, и сам удалился в неизвестном направлении. Хостел – бывшая квартира, поэтому он весьма компактный и уютный. Очень чисто, что лично меня весьма порадовало.

За имевшиеся у нас полдня мы обошли основные достопримечательности. Конечно, я их не вспомню, как никогда не помню названий и дат. Но впечатления остались положительные. Все прогулки делали пешком, погода благоприятствовала! В Будапеште, как и в Праге (как, впрочем, и в Киеве и Кракове) есть река, которая делит город на две части. Перейдя на другой берег, мы получили возможность любоваться прекрасным, прямо-таки открыточным, видом Будапешта. Поставив птички на всех знаменательных местах венгерской столицы, мы отправились домой: есть и спать.

Утром мы воспользовались бесплатным (ах, как мы осмелели после дня бесплатного метро в Вене!!) трамваем, чтобы добраться до ж/д вокзала. Оттуда есть поезд в аэропорт. Путь в аэропорт прошел гладко, мы все успели, и я не могла не порадоваться вновь приобретенному опыту добираться в аэропорт и на вокзалы общественным транспортом. В Европе, конечно, в нем поменьше людей, чем у нас. И это основной плюс. Какой бы ни был трамвай (в Вене, Праге и Будапеште они отличаются друг от друга по современности), в нем можно комфортно ехать – но только и только тогда, когда тебе не давит в живот чей-то локоть. Потому что если ты едешь с чемоданами и сумками, в транспорте должно быть свободно. В Европе, повторюсь, с этим все в порядке. Ты не злишься, не раздражаешься, ты можешь сесть, если хочешь, а можешь свободно стоять. Пассажиры относятся к тебе с пониманием, пропускают тебя и помогают. Это приятно и собаке.

Аэропорт Будапешта снова-таки порадовал двух украинских туристов. Во-первых, он небольшой и чистый – как в Дахабе. Видно, новый. Во-вторых, в нем есть вай-фай. Выпив по чашке капуччино, поверив почту, мы довольные уселись в наше летающее транспортное средство.

В Вену прибыли в пять утра. Это не потому, что мы очень любим утреннюю Вену и терпеть не можем толпы людей, нет. Это потому, что ехали мы на автобусе, как на самом дешевом транспорте, а его расписание, увы, не изменишь.

В городе оказалось несколько прохладнее, чем нам того хотелось бы. До восьми утра мы катались в метро – прошу заметить, абсолютно бесплатно, благодаря находчивости моей подруги – чтобы хоть как-то согреться и убить время. Смотреть на Вену голодными и холодными не хотелось. Мы бы ее возненавидели, это 200%.

Дождавшись нормального для всех обитателей Земли утра, мы направили свои стопы в уютный и тепленький МакДональдс. Он, к сожалению, не принял нас в свои желто-красные объятия, а сообщил, что его кофейный автомат поломался. Ну надо же!! Какая досада! В Вене, именно в это воскресенье, в центральном МД поломался кофейный автомат. Тихонько послав проклятия в адрес гостеприимного всегда МД, мы удалились прочь. По мере того, как солнце поднималось над городом, настроение наше улучшалось. Становилось теплее и живее на улицах. Но мы все же не оставляли надежды начать наш день с чашки капуччино и круассана. И это нам удалось!!

Теперь, Вена, ты можешь быть нами осмотрена: в желудках тепло, руки помыты в горячей воде, в туалет хожено.

Я не думала, что полюблю с первого взгляда какой-либо еще город после того, как побывала в Италии. Каждый, кто знает меня, знает мою любовь к нескольким вещам: Италия, итальянская кухня, Мерседес, Адидас, кофе. И это не изменить. Я ожидала, что в Вене будет красиво, величественно, но что будет ТАК я ожидать не могла. Очень компактный город, продумано все, но это не та немецкая точность, от которой лично меня тошнит. Это творчество, вдохновение, красота, конечно. Все настолько гармонично сочетается друг с другом, что ты чувствуешь себя именно там, где нужно. Что касается меня, то я захотела выйти замуж в Вене. Или хотя бы приехать сюда на уикенд до или после свадьбы. Здесь и романтика, и вековая стабильность, и изящество. Все, среди чего я чувствую себя отлично. Город продвинутый, но не настолько как Амстердам, скажем, или Лондон. Город чопорный, но не такой как Рим. Город очень красивый, но красота не крикливая, а весьма и весьма аристократичная, тонкая.

Среди дня наш фотоаппарат сел, и я ничуть не расстроилась. Я впитала город в себя, как впитала когда-то Италию. Есть места, которые чувствуешь интуитивно, внутренно. Вена – одно из таких мест для меня теперь.

За Краковом последовала Прага. Добраться было сравнительно легко, но сейчас могу с уверенностью сказать: второго такого опыта я бы не хотела. Из Кракова я доехала на автобусе до польского города Чешина. Это приграничный пункт. Со стороны Чехии тоже Чешин – только чешский. На автобусной станции в Кракове меня уверили, что там два шага перейти, и ты уже на территории Чехии! А там покупаешь билет на поезд или автобус до Праги – и все просто!

В реальности оказалось, что польский (впрочем, как и чешский) Чешин это богом забытое место. Я приехала туда в 21 час. Польский автовокзал уже не работал в это время. Это повергло меня в короткий шок (я сразу представила, что чешский автовокзал ничем не отличается). Но ненадолго. Чемодан, ноутбук на плече и дорожная «дамская» сумка не давали мне расслабиться. Спина ныла после нескольких часов в автобусе, а впереди было еще около 400 км. В Прагу я ехала как на праздник, честно. Побродив по пустой ночной площади, откуда только что отчалил мой автобус, я пошла. Точнее, побрела. Как навьюченный ослик, у которого еще есть немного терпения, чтобы таскать тяжелые хозяйские тюки с барахлом. Через минуты три я наткнулась на сотрудницу заправки, хорошо говорящую по-английски (восклицание счастья три раза!!). Она объяснила мне, что лучше взять такси, и переехать границу на нем. А там есть ж/д вокзал – уже чешский – где можно купить билет до Праги.

Так и сделала. Билет купила удачно. До поезда два часа.

Стало холодать. Вокзал представляет собой то же, что и наши вокзалы в провинциальных городах. Бомжи там были хозяева. Они воняли и задирали какого-то несчастного чеха средних лет. Я дрожала от страха и холода. Но самое главное, я была очень и очень голодная. Сдав вещички в камеру хранения, я побрела на свет. Светом оказался большой супермаркет БИЛЛА, но и он в 21 час был закрыт. Работа, как говорится, не волк. Купив на соседней заправке каких-то печенюшек и воды, я поужинала. Самые долгие два часа в моей жизни прошли, и поезд наконец приехал. Но и он не принес мне успокоения. Соседями по сиденьям оказалась семья или группа (?) цыган, людей отнюдь не тихих и не отличающихся деликатностью.  О, мука. Сон на железной раме окна, просыпания от каждого вскрика цыганского предводителя, он же отец семейства. Тряска, колотуха, битье головой о стену.

В Прагу прибыли в 4 утра. Время, надо сказать, не самое подходящее, чтобы добраться домой. Особенно, если у тебя позади много часов дороги, сотканной из одной только усталости и с уровнем комфорта -7. Я словила проезжавшее мимо такси, и села в него неимоверно счастливая. Адрес был найден успешно!! В подъезд и квартиру я попала с первого раза, что не может не радовать.

Квартира – знакомая, светлая, уютная. Горячая вода – ЕСТЬ!! Еда – ЕСТЬ!! Уставшая, но счастливая, я заснула.

Несколько дней в Праге ушло на то, чтобы разобраться, как и до скольки работает метро и трамвай, и разобраться с системой билетов. Оказалось, все намного проще, чем мне показалось в первые два приезда в Чехию. Еще немного времени потрачено было на то, чтобы приноровиться к местному супермаркету. Продукты все-таки отличаются от наших, а я, в целях своего эксперимента, не ем все подряд. Через два-три дня я чувствовала себя в Праге как дома. Карта помогла разобраться с районами, ориентироваться, что где и как далеко друг от друга. Я научилась здороваться, прощаться по-чешски, и стала понимать вывески и объявления. В целом, я решила, что могла бы там жить. Если бы только не пресные чехи с их убийственно плоским мышлением. В конце недели ко мне присоединилась моя подруга, и мы, пробыв еще несколько дней в Чехии, совершили поездку в Вену.